- Ты у меня когда-нибудь дождешься, - сказал ей Грэмп. - Врежу так, что все шестеренки полетят.

Косилка погудела в ответ и невозмутимо покатила дальше.

Только он хотел сесть, как в дальнем конце заросшей улицы что-то заскрежетало и закряхтело. Грэмп поспешил выпрямиться и прислушался. Опять… На этот раз более явственно - гулкое чихание норовистого мотора, лязг разболтанных металлических частей.

- Автомобиль! - завопил Грэмп. - Автомобиль, чтоб мне было пусто!

Он сорвался с места, но тут же вспомнил о своей немощности и сбавил ход.

- Небось Уле Джонсон, - говорил он себе, ковыляя к воротам. - Только у этого психа и остался еще автомобиль. Не желает с ним расставаться, чертов упрямец.

Это был Уле.

Грэмп подоспел к воротам как раз в ту минуту, когда из-за угла, подпрыгивая на ухабах, выехал древний, весь в ржавчине, разбитый рыдван. Из перегревшегося радиатора со свистом вырывался пар, а выхлопная труба, потерявшая глушитель лет пять или больше тому назад, извергала клубы синего дыма. Уле важно восседал за рулем. Весь внимание, он старался обойти самые глубокие выбоины. но не так-то просто было высмотреть их сквозь завладевший улицей густой бурьян.

Грэмп помахал тростью.

- Привет, Уле!

Поравнявшись с ним, Уле дернул ручной тормоз, машина поперхнулась, лязгнула всеми частями, кашлянула и замолкла, издав напоследок сиплый вздох.

- Чем заправляешь? - спросил Грэмп.

- Всего помаленьку, - ответил Уле. - Керосин, спиртец, солярка - нашел остатки в старой бочке.