Она нерешительно замерла перед входом, и ее опередила смеющаяся парочка. Она двинулась следом.

В полумраке светили свечи, за столиками сидели люди. Все было так, как и должно быть. В углах тусклый свет не мог разогнать темноту, и она направилась туда, подальше от чужих взглядов.

Сев за столик, все еще стуча зубами и дрожа после прогулки под снегом, она огляделась. Нет, помещение не было ей знакомо, посетители тоже. Она все еще не помнила, где она и откуда пришла. Да и о себе она, кажется, помнила не много, всего лишь имя. Ее определенно когда-то звали Хэй Хусянь.

В кафе ее совсем не спешили обслужить, чему она была рада — это дало ей время согреться и пошарить по карманам в поисках денег, документов, чего-нибудь.

В левом рукаве, помимо кости, обнаружилась связка медных монеток, каждая с квадратной дыркой посередине, в правом — тяжелая печать с иероглифами «Суд уезда …» Дальше иероглифы было не разобрать, так как они стерлись от времени.

Наконец, подошла официантка и вопросительно на нее посмотрела.

— Скажите, — спросила Хэй, подняв глаза, — вы примете к оплате такие деньги? Их хватит на то, чтобы заплатить за обед?

— А, вы новенькая! — ответила официантка, устало улыбаясь, а затем взяла связку монет и начала ее рассматривать, — ну надо же, раньше таких не видела! А когда Вы прибыли?

— Только что, — ответила Хэй.

— Вы уже видели приветственную листовку?

–  Листовку? Нет.

— Сейчас я ее вам принесу, — сказала официантка. — Меня зовут Айрис. Городок у нас маленький, все друг-друга знают, думаю, мы еще не раз встретимся. Буду рада здесь вас видеть.

— Я Хэй Хусянь. А деньги?..

— А деньги мы принимаем всех видов.

— И какой курс по отношению к местным?

— Курс? — официантка, казалось, удивилась. — У нас нет никакого курса, да и местной валюты тоже нет. Здесь пользуются монетами всех видов, все они равны. Монеты, мы их так и называем. Так я пойду за листовкой.