Стас вернулся в машину и медленно вывел ее за ворота, стараясь не разбудить Серого. И что с ним теперь делать... Не дома же выращивать, в самом деле? Обезьяну дома без присмотра оставлять нельзя. Был дом, станет склад после бомбардировки. Младшие братья человека, черт бы их побрал. Ломать уже умеют, а вот строить еще никак...

Блин, и дернуло же взять... Но не бросать же его было, эту животинку? Куда-то теперь везти надо. Уговаривать, чтобы взяли.

Добрый? Ну-ну. Вот теперь и мучайся. Дурная голова ногам покоя не дает...

Мытье прошло гладко. Когда на сонного Серого упала струя теплой воды, он дернулся, открыл глаза - но тут же успокоился. Видно, привык, что его мыли в ванной.

Расслабился, и проспал все мытье. В себя пришел, только когда Стас стал его растирать полотенцем. Тут глазки открылись, и Серый проснулся. Вместе с норовом. Заблажил, стал вырываться...

- Ну и черт с тобой.

Стас закутал Серого в махровое полотенце и стал раздеваться сам. Серый задумчиво наблюдал. Когда Стас снял перевязь с двумя кобурами, малыш вытянул ручонку и что-то проговорил.

- Да на, на! Черта с два ты "Хеклер-Кох" сломаешь.

Стас отщелкнул обойму, положил ее сверху шкафчика с причиндалами для ванны, - там-то Серый уж никак ее не достанет, - и сунул ему тяжелую игрушку. На ходу стягивая джинсы и свитер, прошел в эркер. Там стояла джакузи, доставшаяся в наследство от старых хозяев этой квартиры.

Из трех больших окон открывался вид на пруд, деревца по его краю. И совершенно темные дома на той стороне. Теплая вода соблазнительно пенилась, пар полз вверх, к высокому потолку с огромным круглым окном-куполом. За ним уже выступили звезды.

Стас вступил в ванну, медленно сел, чувствуя, как горячая вода приятно обжигает кожу. Опустился на спину, раскинул руки. Хорошо-то как... Боже, как хорошо! Тепло проникало внутрь. Струилось сквозь кожу, растекалось внутри... Медленно, но верно оживляло усталое и промерзшее тело.