- Я голос Города, - сказал голос. - Иными словами, с вами говорит сам Бельведер, истинный и подлинный.

- Неужели? - язвительно поинтересовался Кармоди. И сам себе ответил: - Да, очевидно. Что ж, город так город. Большое дело.

- Он отвернулся от фонтана и прогулочным шагом пошел по площади, словно разговаривал с городами каждый день и сыт этим по горло. Он бродил по улицам и проспектам, заглядывал в витрины, рассматривал здания, а у одной статуи даже остановился, но не надолго.

- Ну как? - спросил чуть погодя голос Бельведера.

- Что как? - тут же отозвался Кармоди.

- Как я вам нравлюсь?

- Нормально, - ответил Кармоди.

- Всего лишь нормально? Это все?

- Послушай, - рассудительно произнес Кармоди, - город есть город. Увидишь один, считай, что видел все.

- Неправда! - обиженно воскликнул Бельведер. - Я разительно отличаюсь от других городов! Я уникален!

- Неужто? - презрительно фыркнул Кармоди. - Мне ты представляешься просто кучей разнородных частей. У тебя итальянская площадь, несколько типично греческих зданий, ряд готических сооружений, нью-йоркский многоквартирный дом в старом стиле, калифорнийская бутербродная и бог весть что еще. Где тут уникальность?

- Уникальна сама комбинация, рождающая исполненное смысла единое целое, - ответил Город. - Составные части, даже из прошлых эпох, вовсе не анахронизмы. каждая символизирует определенный уклад и как таковая вполне уместна в тщательно продуманном образе жизни. Не угодно ли немного кофе и, может быть, бутерброд или свежие фрукты?

- Пожалуй, кофе, - сказал Кармоди.

Он позволил Бельведеру провести себя за угол к кафе, расположенному прямо на улице. Кафе как две капли воды походило на салун времен Веселых девяностых, от механического пианино до канделябров из граненого стекла. Как и все остальное в городе, оно было безукоризненно чистым, но совершенно безлюдным.