- Я не в силах сдвинуть их с места.

О'Хара потер глаза и, прищурясь, посмотрел на Веллингтона:

- А ты не пытался добавить сахарку, Ловкач?

Веллингтон кивнул:

- Эти ребята сыты, мистер Джон. Им ничего не нужно.

- А подбросить грязи?

Ловкач покачал головой:

- Таких чистюль я еще не видывал. Даже за парковку платят исправно. Никаких побочных доходов, никаких романов на стороне, никаких родственников на тепленьких местечках... ничего. - Он снова качнул головой. - И надо же натолкнуться на такую честность среди поли... - Веллингтон не договорил, потер подбородок, потом невидяще уставился на Хозяина.

- Ну что, Ловкач?

Веллингтон нахмурился:

- Возможно, ничего. Возможно, кое-что. Так, соломинка. - Он повернулся и, явно погруженный в какие-то мысли, вышел из административного фургона.

Несколько часов спустя, когда уже шло вечернее представление, О'Хара сидел в темном фургоне и рассеянно слушал звуки музыки, доносившиеся из-под главного купола. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку стула. У цирковых музыкантов свой, особый звук. Конечно, профессиональные оркестры могут делать хорошие вещи, но привыкшее к звучанию цирковых инструментов ухо сразу уловит разницу. Ни один музыкант, скованный твердыми правилами нот, такта и пауз, не способен имитировать звук и ритм искусников шапито, наученных подстраиваться под пляшущих лошадей и слонов, причем так, что зрителю кажется, будто это животное танцует под музыку, а не музыка подстраивается под его движения.

О'Хара открыл глаза. На стене напротив окошечка кассы прыгали разноцветные пятнышки - отражения лампочек над главным входом. Тот парень в Бангоре - кажется, писатель? - спросил О'Хару, зачем ему это нужно. Он не сразу нашел ответ. И вправду - зачем? Работа с цирком и в цирке тяжела, опасна и не особенно прибыльна. Так зачем? Хозяин долго подбирал нужные слова, однако в конце концов укрылся за привычной фразой, затертой, но верной: "Это болезнь".