Виктор, как всегда сгорбленный, сидел и дымил своей неизменной трубкой. Сверху над ним был навес, который должен был прикрыть его от ледяных струй дождя. Однако, он все равно был укатан в тысячу одежек, от чего его фигура казалась бесформенной.

 Дверь кареты, с изображенным на ее поверхности двуглавым орлом в окружении множества корон, легко распахнулась, гостеприимно приглашая Дмитрия зайти. Внутри было тепло и светло. Свет исходил из маленького магического шарика висевшего под самым потолком. Конечно, это был не светлячок, о котором Малинин вспоминал не далее, как утром. Просто размытый комок света, тусклый, позволявший увидеть лишь необходимый минимум. Читать при таком свете точно не получиться, а вот не натыкаться на сидящих рядом вполне. Малинин ехал в карете один, поэтому притушил свет, и дальше ехал в полной темноте.

 Экипаж мягко двинулся вперед. Движение, внутри кареты, было практически не заметно. Словно ты сидишь на месте, а мир за окнами сам движется вокруг тебя.

 Распахнулось маленькое окошечко, которое отделяло водителя от пассажиров. В нем появилось довольно улыбающееся, усатое лицо Витьки:

 - Здорово, Дим! Ну, как жизнь? - спросил он радостно и абсолютно искренне, так словно действительно верил, что за выходные могло произойти нечто существенное. Дмитрия не переставал удивлять оптимизм Виктора. Даже в такой ранний час он был весел и приветлив. И ведь так каждый день, как будто в его жизни не происходили события, которые могли бы пошатнуть его неземной оптимизм, и испортить вечно хорошее настроение.

 - Да как всегда, с переменным успехом, то я ее, то она меня.