А так как ребёнок появился на свет в день святого Бласа, то и был назван его именем. Как только мальчик подрос, отец отдал его на обучение в Трухильо, а затем – в Лиму, где он и попал в школу доминиканцев, а затем – колледж иезуитов. Успешно завершив обучение, Блас стал новицием и вступил в орден иезуитов вместе с двумя другими метисами-чачапойцами.

По этому поводу у многих братьев-иезуитов имелись возражения. Но последнее слово оставалось за Херонимо Руисом дель Портильо, местным главой ордена (провинциалом). Он счёл, что юноши достойно прошли обучение и послушание, владеют кечуа и латынью и потому могут быть полезными ордену.

Затем юноши продолжили обучение в коллегии Сан-Пабло, где тщательно изучали теологию. Затем Бласа направили в Куско, где он проповедовал Евангелие. После знакомства с Хосе де Акостой, он испросил дозволения у ордена преподавать в университете Сан-Маркос, на что получил положительный ответ.

До 1582 года в жизни Бласа складывалось всё на редкость удачно, пока он не вступил в связь с некой индеанкой, дочерью одного из местных вождей, у которой родился сын. Однако, иезуит не признал своего отцовства. Несчастная индеанка смирилась со своей судьбой и сама воспитывала ребёнка.

Когда мальчику исполнилось шесть лет, с ним произошёл несчастный случай, и бывшая возлюбленная иезуита пришла к нему с ребёнком на руках, дабы просить о помощи. Блас ничего не смог сделать, ребёнок умер. Разгневанная индеанка учинила скандал, отголоски которого дошли до тамошней коллегии иезуитов.

Ректор коллегии отец Себастьян всегда отрицательно относился к пребыванию метисов в рядах ордена. Он тотчас воспользовался случаем, дабы избавиться от запятнавшего себя иезуита. В итоге отец Себастьян добился от генерала Аквавивы высылки за пределы Перу всех иезуитов-метисов. Но членства в ордене лишать их не стали.