Какое-то время его собеседники лишь ошарашено смотрели на Лиса, не в силах произнести ни слова, не то что достойно возразить.

"Это совсем не так!" — хотел воскликнуть Евсей, внутри которого все бурлило и клокотало. Он с каждым мигом все яснее ощущал, что душа готова вот-вот вывернуться наизнанку от яростного возмущения, замешанного на бурном сопротивлении, несогласии, нежелании принимать то, что не могло быть правдой потому, что это было просто невозможно!

— Лис, ну конечно мы доверяем Шамашу… Дело в том… — сколько он ни старался, слова никак не хотели складываться в фразы, соединяться друг с другом, образуя связанные мысли.

— Как ты можешь пытаться переубедить меня в чем-то, если сам до конца не уверен в своей вере…? Не важно, — он махнул рукой, прерывая свои размышления. Его брови сошлись на переносице, глаза сощурились.

Когда караванщик заговорил вновь, его голос звучал приглушенно, даже хрипло, словно скрывая сковавшее его напряжение.

— Если что и беспокоит меня, так это то, что в городе нам будет трудней сохранить тайну… Конечно, если Он пожелает, чтобы правда открылась, это понятно… Но если… Евсей, вот тебя готовили в служители… — он с шумом выдохнул — простонал. — Скажи… В городе есть способ обнаружить наделенного даром…?

— Да, конечно… — начал тот, но Лис прервал его:

— А бога?

— Ну… — Евсей растерялся. — Конечно, приход небожителя не может остаться незамеченным. Если, конечно, бог сам не захочет, чтобы все было иначе… Ведь все, что происходит, происходит только по Его воле… Хотя… Есть и другие боги… Губитель, который вечно все портит… А еще господин Шамаш, не до конца оправившись от болезни, продолжает не просто странствовать по миру в людском теле, но считать себя человеком…

Его мысль уже начала лихорадочно работать, ища в памяти то, что могло бы хоть как-то ответить на этот вопрос: