— Что ты предлагаешь? — Атен повернулся к нему, в надежде, что, возможно, помощник действительно знает выход, который бы развеял все сомнения и страхи.

— Каравану следует разделиться. Небольшая часть могла бы войти в город, чтобы продать товары и закупить припасы, а остальные обошли бы его по эту сторону черты…

— Ты хочешь запретить богу делать то, что Он хочет? — Евсей рассмеялся, вот только улыбка у него получилась какой-то… кривой, устало вымученной.

— Это невозможно, — помрачнев, проговорил Атен. Конечно, путь, способный обойти все сложности, мог показаться столь легким и простым, что сердце хваталось за него как рука сорвавшегося в трещину за ледяной уступ, но это был не выход, лишь его призрак.

— Так или иначе, нам придется позаботиться о том, чтобы защитить Шамаша.

— Ему ничто не угрожает, — Евсей смотрел на Лиса исподлобья, набычившись, словно готовясь отразить нападение.

— Ну конечно, за исключением Нергала, Инанны… и Кого еще там!

— Вот что, — Атену надоел этот, в сущности, бесполезный разговор, и он решил, наконец, положить ему конец, — давайте не будем раньше времени думать о худшем. Еще накличем беду. И тем более ни к чему поминать всуе имя Губителя, — он хмуро глянул в сторону Лиса, не одобряя неверие своего помощника в силы зла. — Если же вы считаете, что сомнения слишком серьезны, чтобы лишь следить за тем, как они подобно факелу горят в душе, давайте поговорим обо всем с господином. Нам следует, по крайней мере, быть столь же искренними с Ним, как Он откровенен с нами. А еще, — его брови сошлись на переносице, — нам стоит принять и Его обычай ничего не говорить за спиной того, о ком идет речь.

— Это будет трудно сделать, — Рани с Линой переглянулись. В снегах пустыни почти все разговоры женщин, да и не только их, в той или иной степени были тем, что скользило на грани между сплетней и шушуканьем рабынь.