Шамаш чуть наклонил голову:

— Не совсем, — он говорил медленно, словно вспоминая минувшее и сравнивая его с настоящим. — В мире снежной пустыни нет никого подобного… Но в ваших легендах я встречал одного человека, которого по сути своей можно было бы так назвать.

— Гамеш? — вскинулся Евсей, но замер, пораженный, услышав:

— Нет. Мар.

— Но Мар был…

— Подождите-ка, кто такой Мар? — воспользовавшись тем, что брат вдруг умолк, словно лишившись дара речи, спросил Атен. — Вы говорите о Марту, боге прирученных животных?

— Мар был смертным, — качнул головой Шамаш, — наделенным даром.

— Прости, — смутившись, пробормотал караванщик, — я всего лишь торговец, не служитель… Мне не известно о ком Ты говоришь…

— Задолго до цикла о Гамеше, — вдруг охрипшим, скрипучим голосом начал Евсей. Ему совсем не хотелось говорить об этом, но он был вынужден, подчиняясь устремленному на него пристальному взгляду не мигавших глаз Шамаша, — был составлен другой…

— Столь ранний! В нем, наверное, говорится о начале времен…

— Скорее уж об их конце, — с трудом выдавил из себя помощник. Он хотел на этом и остановиться, но понял, что не может, что должен продолжать. — Не удивительно, что ты не знаешь о нем … Служители предпочитают не вспоминать об этих легендах, называя их Черными и считая, что будет лучше хранить их в тайне…

— Но откуда же тогда…

— Я узнал о них перед самым изгнанием… Меня тогда готовили к первому посвящению…

— И ты помнил их все это время…!

— Нет, — не удивительно, когда он так стремился все скорее забыть, — но я нашел их тексты, разбираясь с теми книгами, что мы получили в обмен на огненную воду от встречного караван. И вот что я тебе скажу: если судить по состоянию рукописей, вряд ли кто-то до меня их читал…

— И что же это за легенды такие, о которых предпочитают не помнить?