— Все так, — поддержали его помощники.

— К тому же, — продолжал Евсей, — не заработанное собственным трудом вряд ли принесет счастье, — он только на миг представил себе, что бы почувствовал, будучи каким-нибудь простым ремесленником с полным домом едоков, с трудом сводившим концы с концами, узнай он, что в мире есть люди, которым достаточно только пожелать богатства, чтобы получить его… Караванщику даже стало неуютно от чувства, посетившего его сердце.

"Нет, Атен прав, — решил он. — Мы должны быть осторожны, когда зависть — один из самых опасных врагов. Если уж оно правит сердцами самих богов, то что говорить о грешных смертных…"

Произнеси он эти мысли вслух, хозяин каравана согласился бы с ним, ибо и сам думал так же.

— Однако, — Атен нахмурился. Для него все было куда сложнее, — я не могу обещать, что, если наступит день, когда караван окажется на краю гибели из-за того, что у нас будет нечем заплатить за жизнь, я не попрошу тебя о помощи.

Шамаш лишь кивнул в ответ. Но караванщик заметил, что его взгляд потеплел.

— Город! Появились предвестники города! — радостные крики дозорных заставили их, прервав разговор, выбраться наружу.

Хозяин каравана долго не мог оторвать взгляда от горизонта, который уже нес на себе яркий отблеск магического огня.

"Наконец-то!" — вздох облегчения сорвался у него с губ.

Последний переход, лишенный обычного однообразия сонных незаметных дней дороги, наполненный событиями и переживаниями, державшими всех в постоянном напряжении, был столь долог, словно между городами пролегла сама вечность.

Произошло столько всего необычного, чудесного, управляемого божественной волей, заставлявшей трепетать душу, что уже стало казаться: путь никогда больше не вернет караван в обычный мир. Охватившие души людей чувства были так противоречивы! То в них загорался безудержный огонь радости, свет надежд и предвкушения новых встреч, то они гасли под пеленой сомнений и нерешительности, за которыми проглядывалась грусть. Переживания, занимавшие их настолько, что время от времени вырывались наружу, тянули людей в разные стороны, в то же самое время не позволяя и шагу ступить.