Город был молод. Невероятно молод.

Луна резко очерченным, молочно-голубым диском висела над одеялом из мягких серых облаков, а если посмотреть на восток, то там, над холмами, где вскоре взойдет солнце, виднелось сияние, желтое и неподдельное, как настоящее деревенское масло.

Город встречал новый день холодной росой. Она выпала на молодую, зеленую травку, дорожками стекала по оконным стеклам, крошечным бисером усыпала поручни, стылые под легкими пальцами ветра.

Просыпаясь с восходом, никто из жителей не догадывался, сколь юным он был, этот город, юным и свежим. Повседневная суета планов и житейских невзгод шорами застила глаза, и только запах чего-то иного, незнакомого, заставил бы почуять, вдохнуть благословенную, бодрящую новизну.

Каждый занимался своими делами. День перешел в сумерки. И никто не заметил разницы. Не увидел намека на некую потерю.

Джинни едва не вскрикнула от ужаса: показалось, будто в широком боковом зеркале муниципального автобуса отразился старенький серый «мерседес», замерший позади, на расстоянии двух корпусов машины, блокируя движение на соседней полосе. Тонировка, трещина в лобовом стекле — все знакомые признаки налицо.

Это они… мужчина с серебряным долларом и женщина с пламенем в ладонях.

Распахнулась передняя дверь автобуса, но Джинни отступила поглубже в салон. Все мысли о том, чтобы сойти пораньше, не торопясь прошагать пару-другую кварталов, разминая ноги и обдумывая ситуацию, — все эти планы исчезли.

Женщина-водитель (пышная негритянка, светло-карие радужки в окружении белков цвета слоновой кости, темно-красная губная помада, бриллиантики в резцах… легкий аромат духов «Мой грех» даже в конце рабочего дня) пристально взглянула на пассажирку.

— Милочка, вас кто-то преследует? Вызвать полицию? — Длинным перламутровым ногтем она многозначительно постучала по кнопке экстренной радиосвязи.