– Майк Слуп, фальшивомонетчик?

– Собственной персоной, малыш. Королевская добыча для полицейского участка – 2, на долю которого успех выпадает не так уж часто, и боюсь, что нам его теперь не изловить.

Так и случилось. Схватить Майка Слупа не удалось, и Сигме Триггсу пришлось примириться с полученным ударом в подбородок без всякой надежды вернуть долг обидчику.

Тридцать лет честной и лояльной службы давали Триггсу право на пенсию, но он не очень стремился выходить в отставку, ибо до той суммы, которую ему хотелось иметь, сажая в огороде капусту, недоставало еще нескольких сот фунтов.

«Ну что ж, еще пять лет в Ротерхайте, – сказал он себе, и я достигну того, к чему стремился».

Но он достиг желаемого уже через шесть месяцев.

В возрасте восьмидесяти лет в своем владении в Ингершаме скончался сэр Бруди, не забывший в завещании о своем протеже.

Кроме двух тысяч пятисот фунтов, он отказал ему прекрасный домик на центральной площади Ингершама, выразив желание, чтобы дорогой Сидней Теренс Триггс поселился в нем.

Сигма вышел в отставку, тщательно проверив, дают ли его ценные бумаги и пенсия максимальную ренту, нашел итог удовлетворительным и без сожаления и радости решил покинуть Ротерхайт.

Гэмфри Баккет вручил ему подарок – свой любимый малайский кастет – и произнес:

– В знак дружбы и в память о дне, когда ты спас мою голову.

– Я напишу вам! – пообещал Сигма.

И действительно, он написал один раз…

Но не будем забегать вперед…

Последние двадцать лет пребывания в Лондоне Триггс жил у вдовы Кроппинс на Марден-стрит в квартире из трех мрачных комнатушек.

Эта дама, знававшая лучшие дни, гадала женщинам квартала и тем самым округляла свои тощие доходы.