Техники стояли, прислонившись к переборкам, или сидели, взгромоздясь на рамы иллюминаторов. Пара выпрямилась, когда Шан и ее спутник подошли ближе. Они внимательно рассматривали женщину-инспектора, а она смотрела на них. Первыми отвели взгляд они.

- Всего лишь контроль сорняков, - заметил один из них. - Мы работаем над штаммом Chenopodium[5].

- Я не предупредила вас, что все ваши слова могут быть использованы против вас. Поберегите их для допроса, - небрежно бросила Шан. - Однако вы должны знать, что Chenopodium является основным пищевым компонентом в некоторых странах, и ваша организация оставила рекордный след в загрязнении урожайных сортов.

- Эй, Уоррендеры имели в виду опиумный мак.

- Да, так и записано, и генетически немодифицированное просо. Похоже, я… Да, я не зачитала вам ваши права. Поинтересуетесь ими позже.

Она ушла. Несколько мгновений за спиной у нее стояла мертвая тишина, а потом раздались многочисленные голоса. Слово «неизменный» прозвучало несколько раз. А Шан осталась довольна тем, что все они увидели: она - одна из тех, у кого остались старые, неизменные, человеческие гены. Так они еще больше заведутся от ее намека на дикость и близость к природе. А дело всего лишь в том, что мать ее как истинная язычница не доверяла никакому лечению, включающему в себя терапию генов. Этот факт неоднократно использовала правительственная пропаганда. Тут Макеевой и в подметки ей не годился.

- Хорошо. Пока подозрения министерства иностранных дел подтверждаются, - первым нарушил тишину Макеевой. - Возможно, они готовят убийцу урожая для правительства какой-то мелкой страны.

- С тем же успехом это может оказаться и наше правительство.