свою авангардную кухню, что делал всегда в таких случаях. Авангард был представлен вечно тоскующими бледно-зелеными стенами и задумчивой колченогой табуреткой. На табуретке стоял натюрморт из ржавого чайника и огрызка антоновского яблока.

- А-га, - промолвил умытый человек, - вот сейчас-то я и позавтракаю.

В этот момент, нарушая строгость авангардного ряда и неся с собой хаос реализма, в кухню на бреющем полет влетела шестиструнная гитара и, не успев затормозить, с грохотом воткнулась в вечно тоскливую стену.

- Ах, да! - вспомнил небритый и нечесанный человек, - пора заниматься. Он взял в руки чайник и перевернув его, три раза сильно встряхнул. Внутри что-то забулькало, но ничего не пролилось. Человек минуту помедлил, а затем робко напомнил, обращаясь куда-то в глубины чайника:

- Вась, а Вась? - пора заниматься... - на что чайник разразился проклятиями и вырвавшись из державших его рук, грохнулся на пол.

- Вась?... - снова негромко напомнил о себе человек.

- Да не Вася я! - громыхнуло из чайника, - а Майк! По нашему значит Миша, - добавил он немного смягчившись. Небритый человек испуганно прижался к стене и промямлил: Миша... а ты кто?

- Кто-кто... гений я. Непонятый.

- Да ну!

- Ну да!

- Миша, - осмелился спросить размазанный по стене человек, - а что ты можешь?

- Многово я могу, - самодовольно заявил чайник, - могу тесать, пилить. Паять могу. Могу шнурки отпарить, макароны продуть, а потом наехать на уши. Могу мышей не ловить.

- Не надо, они хорошие.

- Ну да. А ещо могу пространство искривлять вокруг себя. Правда при этом появляются побочные действия: у тех, кто рядом, извилины узлом заплетаются, и едет крыша.

- Это не страшно, - сказал человек и прибавил задумчиво, - а у кого она сейчас не едет?... Ну ладно, пора заниматься.

Глава 2