Рени вдруг вспомнился Ксаббу: как он машет ей на прощание — тонкие руки, добродушное, почти грустное лицо. Может, ему тоже грозит болезнь — тела или духа? Он упоминал, что немногие его соплеменники выживают в городах. Рени надеялась, что Ксаббу окажется исключением, — ей нравилось его тихое чувство юмора.

Стивен встал, без напоминаний вымыл тарелки, потом ушел в сеть, но вызвал, против всяких ожиданий, «Марш к свободе», время от времени прерывая чтение, чтобы задать вопрос. После того как он отправился к себе, Рени провела полтора часа над курсовиками, потом вышла на банк новостей, просмотрела несколько сюжетов о далеких катастрофах: новый штамм вируса Букаву заставил объявить новые зоны карантина в Центральной Африке, цунами на Филиппинах, санкции ООН против Свободного Государства Красного Моря, иск против службы ухода за детьми в Йо'бурге

Шлем вызвал у Рени приступ клаустрофобии. Она сняла его и остаток выпуска новостей досмотрела на стенном экране. Эффект присутствия всегда казался ей немножко лишним.

И только когда она приготовила обед на завтра, завела будильник и залезла в постель, на поверхность сознания всплыло странное чувство, терзавшее ее весь вечер: Стивен ею манипулировал. Они говорили о чем-то, а он так ловко менял тему, что вернуться к первоначальной им так и не удалось. Да и последующее его поведение было достаточно подозрительным — словно он старательно избегал расспросов о чем-то.

Но Рени даже ради спасения собственной жизни не припомнила бы, о чем же тогда шла речь — кажется, о мелком хакерстве. Она мысленно отметила для себя: поговорить с братом.

Но дел было так много, так много. А часов в сутках явно не хватало.

«Вот что мне нужно. — Сонные мысли казались тяжелым грузом, который она так мечтала сбросить. — Не нужны мне ни сеть, ни эффект присутствия, ни картинки высокого разрешения. Мне нужно только время».

— Теперь я вижу, — произнес Ксаббу, с подозрением оглядывая далекие снежно-белые стены симуляции. — Но все равно не понимаю. Это не реальность?