Рени покачала головой.

- Бродербунд? Зулу Мамба? Кто их разберет? Господи Боже всевышний, это третий раз за два года. Как у них рука поднимается? Почему они не дают нам работать?

Озабоченная гримаса на лице ее товарища сменилась ужасом.

- Моя машина! Она на стоянке администрации!

Он развернулся и потрусил к месту взрыва, распихивая ошеломленных студентов. Некоторые плакали; смеяться и танцевать уже никому не хотелось. Охранники, пытавшиеся огородить место взрыва, кричали на Йоно, но безуспешно.

- Его машина? Идиот. - Рени и самой хотелось плакать.

Вдалеке завыли сирены. Она вытащила из пачки сигарету и трясущимися пальцами оторвала зажигалку. Предполагалось, что сигареты неканцерогенные, но сейчас ей было все равно. Опаленный по краям клочок бумаги спорхнул на землю и опустился у ее ног.

А с небес уже спускались зонды-камеры, точно туча мух, всасывая кадры в сеть.

Она докуривала вторую сигарету и чувствовала себя немного лучше, когда кто-то прикоснулся к ее плечу.

- Миз Сулавейо?

Обернувшись, она оказалась лицом к лицу со стройным юношей с желтовато-бурой кожей. Волосы мальчика были короткие и очень курчавые. А еще он носил галстук - такого Рени не видала уже несколько лет.

- Да?

- Кажется, у нас назначена встреча. Консультация.

Рени недоверчиво воззрилась на него.

- Вы... вы, э...

- Ксаббу. - Имя начиналось со щелчка, будто хрустнули костяшки. По-английски пишется через восклицательный знак и "икс".

На Рени снизошло озарение.

- А! Вы...

Он улыбнулся-короткая вспышка белизны.

- Я из народа сан - нас иногда еще называют бушменами, да.

- Я не хотела вас обидеть [Бушмен - буквально "житель буша", кустарниковой полупустыни; это не самоназвание народа, а скорее кличка. Негритянское население Южной Африки относилось к бушменам с ненавистью и подозрением.].