Все присутствующие в зале лаэссэйцы в данный момент являли собой ожившую аллегорию того, как пагубно стихийная магия влияет на психическую устойчивость человека.

Гости, ожидавшие попасть на очередной изматывающе изысканный приём, а вместо этого ставшие свидетелями столь великолепной сцены, оживлённо перешёптывались. Шансы казались примерно равными. Мастер ветров Алория был, вне всякого сомнения, одним из сильнейших магов в городе. Адмирал лэрд ди Шеноэ, несмотря на наследственность и на великолепное образование, ему и в подмётки не годился. Даже то, что Pay находился в сердце собственных владений, не помогло бы: во время дуэли все «внешние» влияния отсекались. Биться приходилось лишь тем, что удалось пронести с собой в круг. При использовании кодекса воли или кодекса искусства, когда в ход шла чистая магия, у стража предела не было бы ни малейшего шанса.

Но вызванный выбрал кодекс битвы. А значит, дозволяется использовать и холодную сталь, и физическую силу, и воинскую выучку. Что может помешать опытному вояке, за спиной у которого были как дуэли, так и реальные схватки не на жизнь, а на смерть, просто выхватить меч и изрезать пьяного нахала на мелкие полосочки? Ни у кого здесь не было никаких иллюзий по поводу воинских способностей Тэйона Алория. И меньше всех — у самого Тэйона.

«Только посмей, — с потрясшей его самого яростью подумал волшебник, встречаясь глазами с адмиралом ди Шеноэ. — Только посмей сказать, что, оставаясь в кресле, я получаю преимущество. Только попробуй».

Страж предела отвёл глаза. Ему необходимо было выиграть эту дуэль. Но не ценой публичного отказа от своей чести.

Тэйон отлетел на противоположную сторону зала. Завис в локте над полом, сделал нетерпеливый знак, сигнализируя, что он готов. Адмирал ди Шеноэ встал напротив, и противники развернули руки ладонями друг к другу, потянулись к островку бушующей безмятежности, где жила их стихийная магия. Одновременно начали творить заклинание круга. Одновременно — заговорили, произнося древние слова…