Спешить было некуда. Обычно в такие минуты Волк рассказывал о том, что привлекло его внимание, удивило или озадачило, потом Сель говорила о своих делах, потом они просто болтали, и мало что так привлекало Сель, как вот такое неторопливое Погружение в мир чужого сознания.

Так же было и на этот раз. Волк, который не страдал последовательностью, говорил отрывисто, перебрасываясь с воспоминания на воспоминание. Сель, наматывая на палец прядь волос, больше молчала. В черных продолговатых зрачках зверя трепетал отблеск лампы; на мгновение приоткрывался влажно мерцающий ряд клыков, и дыхание Волка касалось лица Сель. Порой ее охватывало чувство нереальности, особенно когда в зрачках туманно отражалась она сама. Казалось, можно наклониться и заглянуть в зрачок, как в колодец, чтобы увидеть на дне саму себя такой, какой ее видит Волк.

- Может стать живым мертвое?

- Что, что? - очнулась Сель.

- Сегодня в городе учуял незнакомое. Мертвое. Оно лежало в кармане человека. Я спросил. Человек показал песок, сказал: песок. Ушел. Песчинка упала. Стала живой.

- Песок всегда мертвый...

- Знаю. Поэтому странно.

- Ничего не понимаю! Откуда ты взял, что песчинка ожила? Она что стала двигаться?

- Нет. Она быстро пахла.

- Ну и что?

- Мертвое медленно меняет запах. Растение быстрей. Животное совсем быстро, когда взволновано.

- В самом деле?

- Да.

- И по скорости изменения запаха можно отличить камень от дерева, сталь от бабочки?!

- Да.

- Волк, ты никогда мне об этом не говорил!

- Ты не спрашивала.

- Это очень-очень интересно! Дальше, Волчишка, дальше!

- Почему песчинка стала живой?

- Да не могла она стать живой!

- Она стала.

Сель приподнялась. Ей показалось, что в глазах Волка мелькнула укоризна: почему она так медленно соображает?

- Давай, Волчишка, по порядку, - твердо сказала Сель. - Итак, ты бежал по городу...