На одном из пустых столов Раина забыла свой «теанб» — плоский инструмент с клавишами, как утверждали, хейнского происхождения. Парт подобрала мелодию в Регистре Восточного Леса, затем переключила инструмент на родное звучание и начала все заново. Она не слишком хорошо умела играть на теанбе и медленно находила нужные клавиши, намеренно растягивая слова, чтобы выиграть время для поиска следующей ноты.

За ветрами в лесах, За штормами в морях, На залитых солнцем камнях Дочь прекрасная Айрека стоит.

Девочка сбилась, затем все же нашла нужную ноту:

…стоит, Молчаливо с пустыми руками.

Слова и мелодия невообразимо древней легенды ужасно далекой планеты были частью наследия людей в течение долгих веков. Парт пела очень тихо, сидя одна в огромной комнате, освещенной пламенем очага, а за окном в сгущавшихся сумерках все валил снег.

Она услышала позади себя какой-то звук и, повернувшись, увидела Фалька. В его странных глазах стояли слезы.

— Парт… прекрати, — прошептал он.

— Что-то не так, Фальк? — забеспокоилась девушка.

— Мне… больно, — сказал мужчина, отворачивая в сторону лицо — зеркало бессвязного и беззащитного разума.

— Хорошая похвала моему пению, — подколола она его.

И в то же время Парт была тронута его словами и больше не пела. Позже этим же вечером она видела, как Фальк стоял у стола, на котором лежал теанб, не осмеливаясь прикоснуться к нему, словно опасаясь выпустить заключенного внутри инструмента сладкозвучного безжалостного демона, который плакал под пальцами Парт, превращая ее голос в музыку.

— Мое «дитя» учится быстрее, чем твое, — заметила как-то Парт в разговоре с двоюродной сестрой Гаррой, — но твое растет быстрее. К счастью.

— Твое и без того достаточно велико, — согласилась Гарра.

Она глядела через садик при кухне на берег ручья, где стоял, держа на плечах годовалого ребенка Гарры, Фальк.