Именно меня. Потому что, я – не как все.

Фельдфебель прогнал, чтобы в палатках не вздумали пыхать, чтобы вырыли ямку для хабцов, потому что может начаться пожар. И чтобы купаться поодиночке не вздумали. И чтобы варили уху. А Фрица отправил за куревом на станцию, но тот, баклан, вернулся пустой, якобы «Честерфилда» не было. Фельдфебель наорал на него и пенделем погнал второй раз, а на меня наорал, что палатка криво стоит.

Ничего, меня его гнилые базары не торкают. Это тоже как часть испытания, пацаны предупреждали. В отряде бардака нельзя допускать, потому что мы не какие-нибудь гопники.

Мы – гвардия.

Мы – закон природы.

Мы – последняя зеленая ветвь.

И реальный боец не должен на начальство батон крошить. Даже если твое начальство – голимый шлакоблок, вроде Фельдфебеля. Да фиг с ним, недолго париться осталось…

Главное, чтобы Оберст развел концы в городе, не все лето же в лесу торчать. Он обещал, что в ментовке тему замнут. Типа, была драка среди своих и убийство по бытовухе. А свидетели, носороги сраные, показания изменят. Но пока надо затихариться…

С Оберстом я, кстати, с первым скорефанился, хотя какой он кореш? Динозавр уже, скоро тридцать будет. Мы после матча познакомились, наши со «Спартаком» играли. Вышли с Лосем, Филом и Фрицем, идем, такие, Лось говорит:

– Колян, чо-то не плющит ни фига, давай еще по «Балтике» возьмем!

Взяли еще по «Балтике», у меня бабло на исходе. Лось, такой, говорит:

– Прикинь, чуваки, эти дятлы у нас выиграли, еще и песни орут!

– Беспонтово вязаться, – говорит Фриц. – Гляди, сколько «сапогов» нагнали, на раз по почкам огребешь…

А Лося фиг остановишь.

– Пошли, – говорит, – отхерачим кого-нибудь, а то я, млин, спать не лягу!

Он же больной на голову, Лось. А мне тоже западло домой переть, тем более что спартаковские дятлы и правда оборзели не по делу.

– О, гля, чуваки, там наши еще!