– Что до платы, то обижен ты не будешь.

– Продолжай, – прорычал Конан. Ему приходилось наниматься на службу к куда большим ублюдкам, нежели тот, что стоял сейчас перед ним. Какая разница! Золото не пахнет. И совершенно не важно, какие лапы его перед этим мусолили.

– Не здесь. Даже здесь могут найтись любопытные уши. Кроме того, – незнакомец поежился, – ночь становится холодной.

Конан, который был одет куда легче и скромнее, чем его собеседник, казалось, не обращал внимания на холодный ветер.

– Не знаю, по мне, так самое то. Ладно, уж если так нужно, я знаю подходящее местечко недалеко отсюда. Пошли.

Не сочтя за труд даже оглянуться, киммериец шагнул вперед. Удивленный его неожиданным уходом, коротышка несколько секунд стоял неподвижно, а потом припустил за ним. Прошло несколько мгновений, и какая-то тень в плаще появилась в дверном проеме харчевни и бесшумно последовала за ними.

Конан свернул в короткую аллею. Он слышал, что коротышка все еще следует за ним. Киммериец остановился возле факела, горящего в нише рядом с дверьми. Широкие и высокие двери свидетельствовали о том, что это конюшня. Даже отсюда слышно было фырканье лошадей.

В больших воротах была сделана еще одна маленькая дверь – для людей. К ней был приколочен ящик. Из этого ящика Конан извлек свечу и зажег ее от факела.

– Пошли, – сказал он, входя внутрь. Он поднялся на один лестничный пролет. Ступеньки скрипели под его весом. Киммериец вошел в крохотную конурку. В свете свечи можно было разглядеть скудную обстановку: кровать, стул и маленький стол.

Коротышка вошел и сморщился от отвращения:

– Ну и воняет же здесь! – Из рукава он извлек носовой платок и приложил его к носу и рту.

– Любая конюшня пахнет лучше, чем та смердящая дрянь, которой ты себя поливаешь, – проговорил Конан. Он открыл ставни единственного окна каморки: – На, наслаждайся. Вот тебе свежий воздух, коли не можешь тут дышать. – Конан отцепил ножны от пояса и уселся на кровати, положив меч на колени. – Ну ладно, а теперь давай рассказывай свою историю.