Может быть, связаться с коллегой Филипом Хастейном, писателем-фантастом, как и я? Боюсь, что он слишком занят. Но есть же калифорнийский художник Феликс Эббонли, иллюстрировавший несколько моих фантастических романов… Эббонли как раз и будет тем человеком, который увидит и оценит другое измерение, если только сможет приехать. Поскольку он склонен к необычному и сверхъестественному, картина той равнины и города, вавилонских зданий и сводов, Храм Пламени приведут его в экстаз. Сейчас же напишу ему в Сан-Франциско…

12 августа

Эббонли здесь; загадочные намеки в моем письме на новые в его вкусе сюжеты картин были чересчур соблазнительными, чтобы он устоял. Теперь я ему все объяснил и подробно пересказал все свои приключения. Вижу, что он не очень верит, но не могу на него сердиться. Ведь это скоро пройдет, так как завтра мы вместе отправимся в Город Поющего Пламени.

13 августа

Надо сконцентрировать все свои способности, подобрать слова и все обстоятельно изложить. Это будет последняя страничка моего дневника, самая последняя запись. Как только закончу, запечатаю тетрадь в конверт и отправлю ее Филипу Хастейну, который поступит с ним, как посчитает нужным.

Сегодня я водил Эббонли в другое измерение. Две скалы на Кратер Ридж поразили его так же, как когда-то меня.

— Похожи на разрушенные основания колонн, воздвигнутых еще языческими богами, — заметил он. — Теперь я начинаю вам верить.

Я попросил его идти первым, показав место, где он должен был остановиться. Эббонли, не колеблясь, повиновался, и я получил исключительную возможность увидеть мгновенное растворение человека в полнейшем небытии. Вот он стоит передо мной, а секунду спустя я вижу лишь голый скалистый грунт и далекие черные хребты, которые он заслонял собой. Я последовал за ним и застал его застывшим в оцепенении на фиолeтoвoй траве.

— Это, — сказал он, — из рода вещей, о существовании которых я до сих пор и не подозревал. Такое мне никогда не удавалось изобразить даже в самых фантастических рисунках.