В начале лета 1939 года, только что закончив свой новый роман, я впервые нашел в себе силы использовать все свое свободное время для осуществления плана, который часто приходил мне на ум. Приведя в порядок все свои дела и дописав незаконченные рассказы и письма на случай, если не вернусь, я покинул свой дом в Оберне якобы на неделю отпуска. В действительности же я ехал в Саммит с намерением тщательно исследовать те места, где, по мнению смертных, исчезли Энгарт и Эббонли.

Испытывая странное волнение, я посетил на юге Кратер Ридж заброшенную хижину, в которой жил Энгарт, и увидел грубый светлого дерева стол, за которым мой друг писал свой дневник и на котором оставил его готовым для отправки по моему адресу.

В хижине было как-то странно пусто и уныло, будто в ней поселились какие-то нечеловеческие существа. Перед распахнутой настежь дверью высились снежные сугробы, а пол был устлан занесенными сюда ветром сосновыми иголками. Не знаю почему, но чем дольше я оставался в ней, тем больше верил причудливой истории, словно какой-то тайный знак того, что случилось с ее обитателями, все еще хранился в этой хижине.

Ощущение загадочности еще более обострилось, стоило мне подняться на Кратер Ридж, чтобы отыскать среди множества каменистых нагромождений псевдовулканического происхождения две скалы, похожие на основание разрушенных колонн и так ярко описанные Энгартом. Шагая по ведущей на север тропинке, по которой он, наверно, ходил всякий раз, покидая свою хижину, и стараясь идти по его следу, петлявшему по нескончаемому голому хребту, я исследовал всю местность от края до края, вдоль и поперек, так как мой друг не указал точное местонахождение скал. Через проведенные таким образом — безрезультатно — два дня я был готов оставить свои поиски и считать обломки колонн из удивительного серо-зеленого камня самым загадочным вымыслом Энгарта.

Только благодаря какому-то интуитивному чувству я возобновил поиски на третий день.