Доктор Тмварба опустился в широкий кожаный гамак и отбросил назад седые волосы, все еще взъерошенные после сна.

- Я помню, тебя просили над чем-то поработать для правительства. Ты довольно презрительно отозвалась об этом деле.

- Да. И... ну, это не код... это язык. Но сегодня вечером я... я разговаривала с главнокомандующим... с генералом Форестером, и это случилось... Я имею в виду - это случилось, и я знаю!

- Что знаешь?

- Как прошлый раз, я знаю, о чем он думает.

- Ты читаешь в его мозгу?

- Нет. Как в последний раз. По тому, что он делал, я могла сказать, о чем он думает.

- Ты уже пыталась объяснить мне раньше, но я не понял, мне кажется, что ты говоришь о чем-то вроде телепатии.

Она покачала головой, снова покачала.

Доктор Тмварба сплел пальцы и откинулся. Внезапно Ридра сказала ровным голосом:

- У меня теперь есть кое-какие идеи на счет того, что ты пытаешься выразить: "Дорогая, но ты должна высказать это сама." Именно это вы хотели сказать, Моки, не правда ли?

Тмварба поднял седые брови.

- Да, это. Ты говоришь, что не читаешь у меня в мозгу? Но ты много раз демонстрировала мне...

- Я знаю, что вы собираетесь сказать, а вы не знаете, что хочу сказать я.

Она почти встала со своего кресла.

Тмварба сказал: - Именно поэтому ты такая известная поэтесса.

Ридра продолжала:

- Я знаю, Моки. Я ношу все в своей голове и вкладываю в стихи, которые понятны людям. Но прошедшие десять лет я занималась не тем. Вы знаете, что я делала. Я слушала людей, улавливала их полумысли-полупредложения, в которых они спотыкались, их чувства, которые они не могли выразить, и это было очень больно. Потом я отправлялась домой и отделывала их, полировала, выполняла для них ритмическое обрамление, превращала тусклые пятна в яркие краски, заменяла кричащие цвета пастелью, чтобы они больше не могли ранить - таковы мои стихотворения. Я знаю, что хотят сказать люди, и говорю это за них.