- И теперь в мирах пяти галактик люди ищут в ваших образах и значениях разгадку величия, любви и одиночества...

Последние слова выпрыгнули из фразы, как бродяги из товарного вагона. Она стояла перед ним, она была великой, а он, оторванный от привычной военной жизни, чувствовал себя таким одиноким, и он был отчаянно влюб... Нет!

Это невозможно, это отвратительно, это слишком просто для объяснения того, что происходит в его мозгу, что пульсирует в его руках.

- Выпьем еще?

Глаза ее остановились на чем-то невидимом. Она еще не выпила и половины первой порции.

- В вашем возрасте Ките был уже мертв.

Она пожала плечами.

- Это странное время. Оно выдвигает героев так быстро, внезапно и так же быстро и внезапно убивает их.

Он кивнул, вспомнив полдюжины певцов, актеров, даже писателей, которые в конце второго или начале третьего десятилетия объявлялись гениями, чтобы исчезнуть через год, два, три. Ее репутация удерживается очень долго.

- Я принадлежу своему времени,- сказала она.Я хотела бы вырваться за его пределы, но время не пускает меня.- Руки ее оторвались от гладкой поверхности стакана.- Вы, в армии, должны испытывать то же самое,- она подняла голову.- Дала ли я вам то, чего вы хотели?

Он кивнул. Легче было солгать жестом, а не словом.

- Хорошо. Теперь, генерал Форестер, расскажите мне о Вавилоне-17?

Он оглянулся в поисках бармена, но сияние вернуло его взгляд к ее лицу, сиянием оказалась просто ее улыбка, но краем глаза он принял ее улыбку за вспышку света.

- Возьмите,- сказала она, пододвигая к нему свой стакан.- Я еще не кончила первый.

Он взял его, отхлебнул.