Эд Джонсон, штатный офицер безопасности, дежуривший в эту субботу на рассвете, умудрился проспать большую часть своего дежурства, пока звонок портье не разбудил его. Он остановился рядом с Гаррисом, моргая со сна и внимательно разглядывая нью-йоркца.

Гаррис не обращал на него внимания. «Назовите номер ее комнаты»,– снова нетерпеливо потребовал он.

Портье слегка пожал плечами и вопросительно взглянул на Джонсона, который сказал: «Минуточку, сэр. Не будете ли вы так любезны объяснить нам, зачем вам нужно знать номер этой дамы?»

Гаррис сердито дернул головой и, сощурив глаза, посмотрел на полицейского:

– А вы кто, черт возьми? – резко спросил он.– И не ваше это дело, зачем мне нужен номер моей жены.

– Я офицер безопасности,– спокойно произнес Джонсон.– Так вы говорите, мистер Гаррис?…

– Да, черт возьми! Я – мистер Гаррис.

– Не надо так воинственно, мистер Гаррис,– миролюбиво продолжал Джонсон.– Мои обязанности состоят в том, чтобы оберегать покой наших гостей. Миссис Гаррис ждет вас?

– Нет не ждет,– Гаррис остановился и попытался подавить раздражение в голосе.– Послушайте, я гнал машину всю ночь. Я устал и хочу спать. Мне также надо принять ванну, побриться и выпить чего-нибудь. Ну, ради бога, могу я наконец узнать номер комнаты моей жены?

Румяное лицо Джонсона оставалось спокойным. Он спросил: – У вас случайно нет с собой удостоверения личности, а?

– У меня есть все на свете удостоверения,– прорычал Гаррис.– Но почему я вам обязан их показывать?

– Если вы муж дамы, то почему не желаете показать удостоверение? Хотели бы вы, чтобы мы просто так отправляли незнакомого мужчину на рассвете наверх, в комнату вашей жены, если он этого потребует? Вы видите, мы должны быть осторожными.

– Да, я полагаю… конечно. Вполне логично,– Гаррис достал бумажник и вытащил из него карточки, которые он разложил на стойке перед детективом: «Дайнерс Клуб» и кредитные карточки, карт-бланш, Стандарт Ойл, визитная карточка с названием «Бринкерхоф и Гаррис, брокеры» и нью-йоркским адресом…– Вам достаточно этих «верительных грамот»? – он говорил решительно, но не без сарказма.