– Послушай-ка! – его голос стал резким, но затем он рассмеялся: – Хорошо, развлекайся. Перезвони через пару дней, идет?

– Постараюсь, милый. Ты тоже не скучай. Спокойной ночи.

Герберт Гаррис из Нью-Йорка пожелал ей в ответ спокойной ночи, и связь прервалась.

Опустив трубку на рычаг, она встала, подошла к восточному окну и стала зачарованно смотреть на океан. В конце концов, зябко поежившись, она вернулась в комнату, стянула с себя шелковый жакет и бросила его на одну из кроватей. Выскользнула из юбки, подошла к открытому чемодану и выбрала платье с низким вырезом из переливающегося шелка цвета пламени. Через десять минут зазвонил телефон, она вышла из ванной с губной помадой в руках и подняла трубку. Швейцар отеля сказал, что машина, взятая напрокат, стоит у дверей и ждет ее. Она поблагодарила, сказал, что немедленно спускается вниз. А десять минут спустя Джустас Лоуфорд вновь имел возможность наблюдать, как Эллен Гаррис пересекает вестибюль. «Платье для коктейля,– отметил он,– явно шаг вперед по сравнению с тем костюмом, который я видел на ней в первый раз». Затем представив, как она выглядит в прозрачной ночной сорочке, Джустас Лоуфорд со вздохом посмотрел на вертящуюся дверь, за которой исчезла Эллен.

Асфальт ярко сиял от послеполуденного тропического солнца, и так же ярко сияла форменная фуражка швейцара, когда Эллен подошла к нему и сказала:

– Я миссис Гаррис из 326-го. Моя машина здесь?

– Да, миссис Гаррис,– он протянул ей ключи на брелочке и подвел к открытому кремового цвета «понтиаку» с опущенным верхом. Швейцар открыл дверцу, Эллен скользнула на мягкое сиденье машины и спросила:

– У отеля есть гараж?

– С другой стороны отеля есть бесплатная стоянка, мадам.