Ее рот скривился — она с трудом сдерживала внезапно подступившие слезы. Леонард вытянул вперед руки, словно желая поддержать ее, но тут же уронил их, остановленный гневным взглядом Рии. Шмыгнув носом несколько раз, она взяла себя в руки — будто ничего не случилось.

— Прости, — отрывисто сказала она. — Кто бы ты ни был, тебе конечно же ничуть не легче, чем мне.

— Можно научиться жить и с этим, — горько проговорил Эш.

Рия натянуто улыбнулась.

— И мне тоже…

Они улыбнулись друг другу. Это был момент, который мог обернуться по-другому, и оба сознавали это. Рия приоткрыла рот, чтобы сказать что-нибудь вежливое, что позволит ей уйти, и искренне поразилась самой себе, обнаружив, что спрашивает о чем-то совершенно другом.

— Леонард, а тебя не пугает мысль о том, что ты умрешь снова, в этот раз окончательно, когда шагнешь за Дверь?

— Да, черт возьми, это пугает меня, — ответил Эш. — Я мертвый, но не сумасшедший. Но, похоже, выбора у меня нет. Я не могу продолжать жить так, как сейчас, и даже если б мог — не стал бы. Мне не место здесь. Знаешь, меня не перестает удивлять то, что в городе, настолько кишащем странными и удивительными людьми, я не могу отыскать хотя бы одного, кто мог бы мне чуть-чуть прояснить, что лежит там, за Дверью в Вечность. Слухов, легенд и предположений хватает, и — ничего определенного. Единственный, кто мог бы дать ясный ответ, — это Лукас, но я пока не набрался мужества спросить его. Может, оттого, что боюсь ответа. И с ужасом думаю, что небеса населяют подобные Михаилу существа. И если это так — значит, все гораздо хуже. Это же… лимбо.

Он вновь замолчал, увидев, как изменилось ее лицо: тепло ушло из улыбки, на глаза словно пали шоры — и вновь на него смотрела лишь вежливая приветливая маска, всегда готовая у Рии для посторонних.

— Ты по-прежнему не веришь, что это я, — проговорил Эш. — Или не можешь заставить себя поверить. Видать, оттого, что тебе придется опять открыть свое сердце и подвергнуть его страданию, когда я соберусь уходить.