Зачарованный, Харт смотрел, как аэропланы налетали друг на друга, словно японские бойцовые рыбки, захлебываясь яростью и агрессией, атакуя и отважно встречая атаки, падая вместе в отвесном пике и с ревом расходясь в стороны. И совершенно неожиданным был поваливший от британского самолета дым, густой и черный, с вкраплениями ярких искр. Самолет клюнул носом и камнем рухнул вниз, языки пламени лизали кожух двигателя.

Сжав кулаки, Харт наблюдал за падением самолета и до последнего мгновения ждал, что пилот выбросится из него с парашютом. Пилот не выпрыгнул. Харт повернулся к кучке наблюдавших вместе с ним людей.

— Почему он не выпрыгивает? Времени уже почти не осталось — парашют ведь не успеет раскрыться!

Старик с сочувствием взглянул на него, а когда заговорил, в тоне его тихого голоса Харт услышал дружеское расположение:

— Он не может выпрыгнуть, сынок. Это же самолет Первой мировой. Тогда еще не было парашютов. В кабине и для пилота-то места мало, куда уж там парашют.

Харт изумленно уставился на него:

— То есть он…

— Да, сынок. Он погибнет.

Самолет врезался в пологий холм недалеко за городом и взорвался оглушительно и ярко. Харт потрясенно смотрел, как сыплется на землю град осколков. Черный дым потянулся к появившимся в небе облакам. Малиновый биплан, никем больше не атакуемый, гордо набирал высоту. Старик утешительно потрепал Харта по плечу:

— Не принимай так близко к сердцу. Завтра в это же время они опять прилетят сюда на дуэль, и, возможно, на этот раз победит британец — иногда это ему удается.

Харт взглянул на него:

— Выходит, это все не взаправду?

— О, что ты, все достаточно реально. Но умереть в Шэдоуз-Фолле не так-то просто. Сколько живу здесь — помню эту их дуэль. Бог его знает, почему так. — Он простодушно улыбнулся Харту: — А ты приезжий, да?

— Да… — ответил Харт, заставив себя не смотреть туда, где взорвался самолет, и сконцентрироваться на старике. — Да, я только что приехал.