Пот от чрезмерной нагрузки — столько пробираться по пустым и бесполезным проходам и отсекам — блестел на смуглой коже мужчины. Возвращаясь на капитанский мостик, Амос едва смог заставить себя дышать спокойно. Грудь сдавило, но в воздухе пока не чувствовалось избытка С0₂. «Это лишь физиология», — успокаивал он сам себя."

— Нет никакой возможности починить оборудование, — сообщил он собравшемуся там командному составу. Несколько человек хмыкнуло, словно это известие их удивило. — В такой ситуации мы израсходуем запасы кислорода за две трети пути до места назначения.

— Почему корабль не оснастили должным образом? — раздался чей-то возглас.

— Потому что он был орбитальной станцией с неограниченными запасами жизнеобеспечения на случай чрезвычайного происшествия и цистерной с одноклеточными водорослями! — рявкнул Амос, но потом все же взял себя в руки. — Нам пришлось сбросить остатки воды из цистерны, так как это было необходимо. Масса не позволяла набрать необходимую скорость. Мы потеряли значительную часть запасов и во время вражеского обстрела. Ситуация такова, — подчеркнуто спокойно сказал он. — И нам придется с ней смириться. От этого зависят жизни сотни людей и судьба Бетеля.

Все закивали. Флот кольнари не сможет остаться незамеченным даже на таких задворках Галактики, как система Шафрана, если беженцы покинут этот мир и расскажут о преступлениях пиратов. Но если мы не долетим, переждав некоторое время на Бетеле, грабители, как и прежде, попытаются замести свои следы.

— Как., как насчет анабиоза? — спросила Рашель, облизывая пересохшие губы.

— Сейчас мы и рассматриваем его возможность, — ответил Амос. — Гайон?

Голос мозга, как всегда, прозвучал механически отстраненно.