По нижней части холмов прямо по горящему лесу плыли размытые тени. Светящиеся по контуру силуэты мелькали среди горящих деревьев, едва различимые на фоне окружающей среды: во время движения они словно сливались с ней. Ползли приземистые боевые машины с длинными орудиями, смотрящими вперед с покатой брони. Над стволами виднелись какие-то кольца или спирали — должно быть, система наведения, ориентирующаяся по электромагнитному или какому-то другому излучению.

Одна боевая машина развернулась. Вспышка из жерла показалась яркой даже на фоне ослепительного света пожара. Обзорный экран слегка затуманился, когда в одну из камер попал заряд плазмы, но прояснился, как только система компенсировала поврежденные части за счет остальных.

— М-да, сразу заметно, как чувствительны их детекторы, — сказал Джозеф. Он наклонился к экрану: — Оттуда эвакуировали всех?

— Наши отступают к космодрому. В радиусе пятнадцати километров никого не осталось, — ответила Рашель. — Мы последние.

— Тогда приводи механизм в действие, — распорядился Амос.

Она прикоснулась к пульту. Экран ярко вспыхнул и почернел. Через миг бункер осветила вспышка фотохимического излучения: отразившись от дверей запасного выхода, она все же была достаточно яркой, чтобы все инстинктивно закрыли глаза. Еще через несколько мгновений последовал устрашающий звук и удар: рев, словно сам Господь в гневе вернулся на землю, и земля содрогнулась, а потом — тепловая и ударная волна, от которой заложило уши.

— Значит, Керрис пал, — отсутствующе сказала Рашель самой себе. — Теймик видел это. Он говорит, что вспышка от взрыва была подобна мечу Божьему, а волны от нее расходились на километры.

— Всем отходить, — спокойно сказал Амос, опустив глаза на женщину, бессмысленно уставившуюся на его рукав. Добавить было нечего. Семья Рашели жила в Керрисе, столице Бетеля. Как и большинство оставшихся в живых родственников Амоса, да и Джозефа, если они у него вообще были. — Встречаемся через сорок минут на корабле. — Он сделал паузу: — И вот еще что, Рашель?