– Это хорошо. – отметил Васильев, открывая дверь. – Это всё – таки транспортное средство. Значит, есть на чём…

Васильев вошёл в коридор. Всё было так же, как в добрые старые времена, когда он ещё и не помышлял об отъезде. Васильев походил по комнатам, отметил что пыли не было, погладил, корешки книг, удивился тому, что рыбки в аквариуме живы, и сел на кухне перекурить.

Васильев включил радиоприёмник, стоящий на холодильнике. Потом вытряхнул на стол содержимое пакета, что вручил ему весёлый следователь Савин.

По радио мужской голос пел песню из кинофильма «А я шагаю по Москве». Но что-то в этой песне было не то. Васильев прислушался и сразу понял что. Баритон пел: «А я иду, по Городу иду…».

Баритон старался, а Васильев, подпевая, перебирал своё имущество. Паспорт был в полном порядке – прописка, штамп о браке и прочие ненужные нормальному человеку отметки. В бумажнике девятьсот шестьдесят два рубля. Васильев решил, что на первое время хватит, а там он обязательно найдёт возможность вырваться на волю. Лежали ещё в бумажнике не только советские водительские права и техталон, но и Васильевский военный билет офицера запаса. Васильев взял свои часы на металлическом браслете и собрался было надеть их на руку, но спохватился – часы стояли. Васильев собрался было выругаться на тупарей, испортивших дорогую вещь, но тут же замер и вслушался. Входная дверь открылась, скрипнув, и в коридоре послышались шаги. Васильев схватил кухонный нож и вжался в стенку возле двери.

– Ты это… кончай за колюще – режущие предметы хвататься. – услышал Васильев и ещё больше испугался. – А то ненароком руки себе поцарапаешь. Лечи потом. И ваще… Я тут по службе.

Васильеву немного оттянуло. Он снова сел за стол. Нож, правда, из рук не выпустил.

В дверях стоял небольшенький мужичок в ватнике и шапке-ушанке. И в такой шикарной бороде, что из бороды этой были видны только кончик носа да маленькие чёрные глазки.