– Чёртову? – обрадовался Константин.

– Чёртову. – подтвердил Васильев и поднялся. – Пойдём вместе. Мне надо чемоданы из камеры хранения забрать.

На вокзале под недреманым оком дежурного милиционера Васильев открыл дверцу своей ячейки и удивился – там стоял только один чемодан. Он постоял немного и махнул рукой милиционеру, который и без того с любопытством поглядывал на Васильева.

– Что случилось, гражданин? – козырнул милиционер.

– Да вот, чемодан один пропал, – объяснился Васильев. – Вчера ставил два чемодана. А сегодня открыл – стоит только один.

– Что у Вас было в пропавшем чемодане? – милиционер был строг и деловит.

– Вещи разные… подарки… сувениры… – стал вспоминать Васильев. – Я, собственно, из Америки приехал погостить…

– Всё ясно! – обрадовался страж порядка. – Никто у Вас ничего не воровал.

Чемодан Ваш сам собой исчез. Потому что нашему человеку и даром не нужны заграничные шмотки.

Милиционер ещё раз козырнул и пошёл в центр зала, а Васильев с уцелевшим чемоданом домой.

Дома Васильева встретил домовой Константин. Бисквитные крошки запутались в его бороде, но домовой был счастлив.

– Тут я тебе оставил кусочек. – сказал он Васильеву, довольно икнув. – Смотри не съешь случайно. Я завтра приду и проверю.

И тут зазвонил телефон. Васильев поднял трубку и услышал, позабытый уже, голос Ники Воскресенской:

– Олег! Если ты забыл, что у меня сегодня сдача «Трёх сестёр», то я тебя сожру. Вместе с ботинками. Только попробуй не придти! И бутылку прихвати – потом посидим, как белые люди.

– Ты что, мать? – неискренне удивился Васильев. – Как можно такое забыть? Конечно же приду.

– В люди пойдёшь – переодеться не забудь. – напомнил Константин. – А то оделся, как ковбой буржуйский.

– На себя посмотри. – парировал Васильев. – Валенки зачем обул?

– Валенки – это национальная русская обувь. – надулся Константин. – Они, между прочим, для тепла придуманы. Ну, я пошёл тогда, раз ты такой. Кошку не забудь покормить.