Гитлер распорядился, чтобы большинство танковых и механизированных дивизий перебросили на восток в срочном порядке в самую последнюю очередь.

Казалось бы, все меры предосторожности были приняты. Начальник военной разведки абвера адмирал Канарис докладывал Гитлеру, что на границе с Россией «все спокойно»: многие части Красной Армии но расписанию выехали в летние лагеря. Бронетанковые и механизированные соединения по-прежнему находятся в местах своей дислокации. Танки и автомобили стоят в боксах на колодках. Идет перестройка приграничных полевых аэродромов, а на центральных аэродромах скопилась вся авиация западных военных округов.

Неожиданный переворот в Югославии — свержение профашистского правительства и приход к власти правительства Симовича — спутал планы.

Гитлер бросил на подавление «мятежа» несколько бронетанковых дивизий.

Дату нападения на Советский Союз пришлось перенести на июнь месяц. Гитлер нервничал: удастся ли сохранить тайну — день и час нападения?

14 июня, как только вышли утренние газеты, министр иностранных дел фон Риббентроп позвонил Гитлеру:

— В газете «Правда» опубликовано сообщение ТАСС.

Гитлер приказал Риббентропу срочно приехать к нему.

Ознакомившись с сообщением, Гитлер сказал:

— Русские насторожены… Но они не догадываются.

— Мой фюрер, подготовить ответ? — спросил Риббентроп.

— Ни в коем случае! Мы будем держать их в напряжении до последнего часа…

* * *

Начальник военной разведки Краской Армии генерал Голиков давно получал тревожные сообщения из разных источников..

Еще в марте 1941 года за подписью Рамзай была получена радиограмма:

«Военный атташе Германии в Токио заявил, что сразу после окончания войны в Европе начнется война против Советского Союза».

Это было сообщение из немецкого посольства в Токио, где работал советский разведчик Рихард Зорге.