Немного правее было место, куда издали пробивался сквозь нагромождение грузов слабый свет уличного освещения. Оставаясь в тени, Док подтолкнул поближе к свету того, кто был в его руках.

То, что он увидел, не было для него неожиданностью, так как уже по рукам было ясно, что это не мужчина. И все же поразительная красота и экзотический вид девушки едва не заставили его разжать тиски своих пальцев.

У нее были совершенно белые волосы. Нестриженные, они ниспадали снежной волной.

Ни у кого из людей Док не видел таких волос. Ростом она была почти по плечо Доку, для женщины это слишком много. Правильные великолепные черты ее лица наводили на мысль о совершенстве камеи. Мертвенная бледность страха покрывала ее лицо. Немного краски можно было различить только на тонко очерченных губах и в бездонных глазах.

Одежда ее была такой же необычной, как и странные волосы и редкая красота. На ней были свободные шаровары до щиколоток, как у мусульманских женщин, шелковая блуза и вышитые туфельки незнакомого покроя.

На запястьях Док заметил красноватые следы и понял, что совсем недавно ее руки были связаны веревкой.

Откинув назад голову, она пронзительно кричала. Страх и ярость звучали в этом крике. Все время повторялись три слова, которые Док не мог понять. Он никогда не слышал такого языка, но в словах было что-то смутно знакомое.

Док попытался поговорить с нею на арабском: - Таль, та, аль, ля такун кхауф. Ну, ну, успокойся, не надо бояться.

Она ответила еще одним воплем, все из тех же трех слов.

Напрягая память, он старался определить место этих слов в каком-нибудь диалекте, чтобы можно было обратиться к девушке на ее родном языке.