Я попробовал, и у меня это получилось. Кресло было удобным, к тому же, оно изменяло свою форму при любом движении, но в нем не утопаешь, как в земных.

— Что вам от меня нужно? — спросил я, усевшись.

— Ты, — коротко ответил Наблюдатель.

— Зачем? — не понял его я. — Я всего лишь бродяга.

— Всего лишь? — в его голосе я почувствовал весёлую иронию. — Все мы здесь бродяги. Во всех языках Лазуревого Глена нас называют так: дайни, чёрные монахи, элны, пилигримы… — это лишь начало списка. Он безграничен. Мы, пожалуй, самый таинственный народ, но в душе мы все поголовно — бродяги.

— Это не ответ, — уточнил я.

— Можно, я отвечу позже?

— Почему бы нет?

— Кстати, а почему тебя все зовут Кот?

— Во-первых, я и правда Кот — киборг, с виду неотличимый от обычного человека. Во-вторых, мои привычки похожи на кошачьи: я люблю одиночество, старясь не подпускать к себе никого, а чёрный из-за цвета одежды.

— В тебе не заметно никаких металлических элементов.

— А их нет, — пояснил я. — Подобные вещи применяют тогда, когда повреждения велики. Я прошёл нейропроектирование, нейропрограммирование, вставку некоторых неметаллических элементов, увеличивающих подвижность и силу. Я не могу понять, почему вам это неизвестно.

— Наблюдение за вами было установлено тогда, когда тебе было лет шестнадцать, а тебя прооперировали, видимо, до этого.

— Да, собственно, именно поэтому я и не полный киборг. До 25 лет стараются не утяжелять человека, а до 18 никогда не делают. Даже вставка биопластмассы нежелательна: до тех пор, пока я не перестал расти, мне необходимо было по четыре раза в год проходить специальную процедуру подгонки. Если этого не делать, то начинаются постоянные боли.

— У вас быть киборгом, как у нас дайни — и тяжело и легко. Да и вообще киборги соответствуют дайни.