— Я буду заниматься, — сказал Крис. — Именно этого я и хотел бы.

— Мне приятно слышать такие слова, — печально произнес доктор Уорнер. — Я тебя понимаю. Но, Криспин, я не смогу научить тебя за два года тому, на что сам потратил тридцать с лишним лет. Я сделаю все, что в моих силах, но это будет лишь притворство, на котором нас рано или поздно поймают.

А затем, как Крис прекрасно знал, последуют шлаковые отвалы. Хотя он, конечно, попробует спрятаться. Интересно, подумал он, доктора Уорнера тоже отправят на шлаковые отвалы? Вряд ли, ведь слабый низкорослый астрофизик долго не протянет, орудуя лопатой, а кроме того, какой-никакой, а он был единственным навигатором в городе.

Крис осторожно упомянул об этом в разговоре с Фрэдом Хэскинсом.

— Да брось ты, — угрюмо сказал Фрэд. — По сути, у нас вообще нет навигатора. Ожидать, что астроном сможет вести корабль, все равно, что просить цыпленка зажарить яйцо. Док Уорнер сам годится только в помощники навигатора, на главного навигатора он не тянет, и Фрэнк Лутц это знает. Если мы когда-нибудь наткнемся на город, где есть лишний н а с т о я щ и й навигатор на продажу, Фрэнк, не моргнув глазом, может послать Бойла Уорнера на шлаковые отвалы. Не говорю, что он так сделает, но может.

Бесспорно, Хэскинс знал своего босса, и Крису хватило только одной встречи с Лутцем, чтобы от всей души согласиться с ним. Официально Крис продолжал занимать крохотную комнатку в университетском общежитии, выделенную ему как ученику доктора Уорнера, но он не держал там только полученные от доктора Уорнера книги, математические инструменты, документы и карты, с которыми, как предполагалось, он работал; плюс примерно четвертую часть той грубой одежды и еще более грубой пищи, что выдавал ему город.