Да и преступность была иной — детишки рождались в неблагополучных семьях, потом попадали в колонию для малолетних, потом на так называемую «зону», и только потом, после многих «ходок» и судов, и опять же не все, обретали квалификацию рецидивиста, и сопутствующее ей людское уважение. А о том, что бы субъект 25 лет от роду, будь он хоть семи пядей во лбу, сознательно выбирал себе на досуге статьи УК по которым можно «стать» рецидивистом, да ещё и особо опасным, и в страшных снах никому не снилось.

И тому были причины. Ведь чем были занят ум того, прежнего уголовника? Что извлекал из его тумбочки сотрудник ИТУ? Фотографию любимой девушки на пляже в Сочи, письмо старушки матери из деревни, стихи неизвестного автора! Ну, в худшем случае — потрепанный томик Солженицына — так это было уже ЧП, за которое можно было запросто лишиться погон, да пожалуй, и партбилета…

— А что теперь? — Анатолий Дмитриевич лихо откупорил новую бутылку «конины», и с отчаянием покачал головой, — Шаманы — наркоманы, Тальтеки Шмальтеки, Вуду — Муду! Вот до чего дожили! — он наклонился и брезгливо извлек из недр сейфа и бросил на поверхность стола книжку в знакомой обложке. Прокопеня поежился. Конечно, он сразу же узнал её — пресловутая «Городская магия», автор Прокопеня И. Н. — то есть он сам…

Поток сознания Анатолия Дмитриевича был так силен, что незаметно смыл из кабинета бабу Дусю, а затем перенес самого рассказчика и его гостя в один из ресторанов города Н. — впрочем, довольно тихий и уютный. Если опустить лирические отступления, скабрезные шутки и нецензурные слова, произнесенные во время этой длинной и красочной беседы, то осталось следующее.