Убежищах,

Крадется нечто совсем другое,

То, что иногда обманывает нас,

Смотрит из-за звезд

Или приходит со смертью.

Почти неслышное, как голоса зарытых

В землю,

Слишком чужое, чтобы мы захотели знать;

Слишком страшное, чтобы выйти за дверь,

Когда снаружи буря и ветви стучат

В окно...

Человек приближался, а она стояла, избавляясь от лжи и мишуры, облепивших ее плотным непроницаемым слоем за всю предшествовавшую жизнь. Странная магия здешнего короля за несколько минут сделала то, чего Рита не могла достичь самостоятельно, читая Раджниша и Дайсэцу Судзуки, покуривая травку со своим другом, слушая записи шума бамбуковых рощ на своем Philips CD 950, а также занимаясь нейролингвистическим программированием по вечерам дважды в неделю. Она стала по-настоящему обнаженным существом, ее истинное "я" вдруг соприкоснулось с миром впервые за множество инкарнаций. Это было жутко, возвышенно и безнадежно... Предметы потеряли лица и превратились в то, чем и были, - то есть, в пустоту, из которой сознанием были сотканы иллюзии. Слова перестали быть словами, хотя где-то, в придуманном слое жизни, бесконечно тонком и совершенно незначительном, еще звучал глухой голос безликого короля, поймавшего в свои сети благодарную жертву.

...пока на убыль идет солнце,

Бросают записки в бутылки,

Запирают в сургуч упований,

Держась на поверхности скуки,

Боясь утонуть вдали от пустых

Островов,

Где друг друга зовут

Электрическим звуком и жестом,

На асфальтовых отмелях, не признающих

Следов...

Никогда не бывшие все же,

Наполнив аквариум ночи

Доверху плотью пространства,

Сидят и едят цветы...

В тенях суетятся ничейные птицы,

Прыгают с ветки на ветку,

Бьются в сетях паутины...