В то же самое утро Джек Бирдмор, погруженный в глубокое раздумье, шел по направлению к маленькой долине, находившейся на расстоянии одной мили от их дома. Здесь рос кустарник, отделявший владения Бирдмора от владений Фрэйна. Погода была прекрасной. Еще вчера ночью бушевала буря, а сейчас все кругом было озарено золотыми лучами солнца. Вдали, позади зеленой чащи, он мог ясно видеть большой белый дом Гарвея Фрэйна. Джек думал о том, захочет ли Талия выйти ему навстречу, несмотря на сырость и мокрую после дождя траву.

Он остановился у большой ивы на краю долины, и его взгляд скользил вдоль кустарника, пока не остановился на маленьком летнем домике, выстроенном одним из прежних владельцев Тоуэр-хауза. Гарвей Фрэйн, не любивший уединяться, никогда бы не стал тратить деньги на подобное сооружение. Из дверей домика никто не показывался. Недолгий путь привел Джека к давно знакомой узкой тропинке среди зарослей. Девушка, сидевшая за столом в маленьком домике, должно быть, услышала его шаги и поднялась.

Она была очень красива. У нее были светлые волосы и нежный цвет лица. Но в ее чудных глазах не отражалось ничего, кроме досады.

— Доброе утро, — холодно сказала она.

— Доброе утро, Талия, — ответил он.

— Лучше бы вы не приходили, — ее тон был, как обычно, очень серьезен. Ее поведение всегда было для Джека загадкой. Он видел однажды как она гоняла зайца и был поражен грацией этой смеющейся Дианы, чьи маленькие ножки мелькали по полю. Он слышал также однажды ее пение, причем, в ее голосе чувствовалась жажда жизни, — но чаще он видел ее подавленной и печальной.

— Почему вы всегда так холодны со мной? — с досадой спросил он.