Сегодня вечером, когда хоть немного спадет эта распроклятая жарища, он зайдет к ней домой и они погуляют. Может быть, посидят в летнем кафе. Может быть, сходят в кино. Или просто пройдутся по парку, полакомятся мороженым. Да, он не супермен, не интеллектуал особый, и ему уже за тридцать, и знает он не больше того, что читает в журналах, и не тщится прыгнуть выше головы и ухватить за хвост хотя бы ту же комету Галлея. Человек как человек. Зато надежный. А разве этого мало?

Размышлял Садовников таким вот образом, однако бездельничать в рабочее время не собирался. Он действительно зашел в проектный институт, а потом в общество «Знание» договориться о лекторе на среду, и там опять нарвался на женские разговоры. Худосочная накрашенная референтша сидела за столом, судорожно схватившись за телефонную трубку, а посетительница упоенно рассказывала о трамвае, исчезнувшем вчера после девяти вечера на глазах у потрясенных граждан на повороте с улицы Ингульской в Коммунистический переулок.

Садовников скрипнул зубами и молча вышел под обезумевшее солнце.

*

Свободного места в кабине было маловато, но тут уж ничего не поделаешь: размеры всех помещений капсулы дальнего поиска диктовались энергетическими затратами на проколы подпространства. Марк, втянув живот, протиснулся мимо распахнутых створок блока автономного питания, обогнул выпуклый бок регенератора и добрался до кресла. Норман сидел на корточках спиной к нему, почти до пояса забравшись в люк блока питания. Из люка доносились короткие резкие звонки.

Марк отрегулировал спинку кресла, поерзал, устраиваясь поудобней, уперся полусогнутыми ногами в боковую поверхность панели контроля и начал негромко надиктовывать результаты наблюдений.

Результаты были неутешительными. Капсула дальнего поиска материализовалась на обширной равнине в четырех километрах от комплекса построек, которые, как показало локальное аэротелезондирование, являлись городскими развалинами.