Астра выслушала Карелина с невозмутимым лицом.

– Кассета? Какая ерунда! – воскликнула она. – Это лишь зеркало прошлого или будущего, а если уж говорить наверняка, то проекция...

– Хватит кормить меня словоблудием! – взорвался он. – Какого черта ты держишь ее у себя?

– От того, что я выброшу кассету, ничего не изменится. Записанные на ней эпизоды отпечатались в нашей памяти, – твоей и моей, – и никуда не денутся. Подумаешь, отрубленная голова! Нечего паниковать.

– Ты считаешь, я паникер? Ну, спасибо... уважила! Зря я тебе рассказал...

Астра пожалела о вырвавшейся фразе и поспешила исправить ситуацию:

– Ладно, не дуйся. Я не то имела в виду. Понимаешь, каждый эпизод на кассете так или иначе осуществился в реальности. Кроме одного...

– Какого? – спросил Матвей, хотя не хуже нее понимал, о чем идет речь.

Она намекала на усадьбу в Глинках, которую заснял сумасшедший убийца. Почему именно это старинное подмосковное имение выбрал для своего любительского фильма ныне мертвый преступник? Потому ли, что на фасаде бывшего господского дома застыли каменные маски? Или потому, что его построил граф Брюс? Выйдя в отставку после смерти Петра, он удалился от двора и поселился в загородном поместье...

– Яков Брюс – прямой потомок шотландских королей, в нем течет кровь кельтской знати, – напомнила Астра. – А жизнь кельтов

Он состроил скептическую мину. При свете дня, в присутствии молодой женщины, все эти ночные страхи казались нелепыми. Конечно, Астра поднимет его на смех.

– Вот скажи, как Брюсы оказались в России?

– Полагаю... бедность заставила их искать применения своих способностей на службе у иноземных правителей, – слукавил Матвей. – Возможно, тому способствовали интриги или какие-нибудь семейные распри. Откуда мне знать?