Особенно подходили к этому образу длинный нос и растрёпанные, как перья, чёрные волосы. Одет он был в новенькую красноармейскую гимнастёрку без петлиц, подпоясанную простым ремнём, и серые брюки, заправленные в пыльные, стоптанные сапоги. Второй был постарше. Лет сорока на вид, крепко сбитый детина, одет в незнакомый мне, но явно военного образца, тёмно-зелёный китель, расстёгнутый до груди, благодаря чему была видна белая, с красной вышивкой рубаха. Штаны и сапоги выглядели на нём как единая форма. В отличии от 'цапли' он выглядел солидно. Особенно этому способствовал ремень с портупеей, весь обвешанный какими-то сумочками и чехлами. Объединяло этих типов одно — винтовки, лежавшие рядом с каждым. Интересно, что это за вояки? Не особенно задумываясь о своих действиях, я шагнул на дорогу и скомандовал:

— Стоять! Руки вверх!

И понеслось. 'Цапля' сразу поднял руки, а вот второй… Каким-то тягучим, но быстрым движением он, подхватывая свою винтовку, не соскочил, скорее перетёк с телеги на землю и уже почти направил на меня оружие когда я срезал его длинной очередью. Пулями его отшвырнуло к заднему колесу, где он пару раз дёрнулся и замер окончательно. Из под его тела показался тёмный ручеёк, который тут-же стал впитываться в дорожную пыль. Молодой же только поднял руки ещё выше и побледнел, дико вытаращив глаза в мою сторону. Что особенно меня удивило, так это то, что коняга не обратил никакого внимания на стрельбу, только всхрапнул недовольно, да переступил ногами.

Подойдя к телеге, я держа автомат одной рукой, не отводя ствола от живота молодого, левой рукой бросил его винтовку на землю, к оружию его 'старшого'. Отойдя на пару шагов, поудобнее перехватил автомат и приказал:

— Ну, давай рассказывай!

— Что рассказывать? — всё также испуганно тараща на меня глаза переспросил он.

— Всё рассказывай! Как докатился до такой жизни, где ближайшие немцы, сколько ещё таких как ты? Всё рассказывай!

Я приподнял автомат и он запел! Оказалось, что он вообще очень хороший парень, зовут его Дмитрий.