На воротнике гимнастёрки были краповые петлицы с малиновой окантовкой, на которых было по два малиновых кубика, у ворота гимнастёрки и на рукавах малиновый кант, на левом рукаве краповый овал с серебряным мечом с золотой рукоятью и золотыми же серпом и молотом. Блин, я что кгбешник теперь? Вернее НКГБшник получается? Проверив второй карман гимнастёрки я стал обладателем удостоверения, из которого следовало, что теперь я являюсь сержантом НКГБ СССР Стасовым Андреем Алексеевичем, 1918 года рождения. Являюсь я шифровальщиком Львовского управления НКГБ с мая 1941 г. Мда… Вот так Дмитрий Николаевич Сергеев. Сорок лет был Димой, теперь стал Андреем. Блин, хоть бы чуть-чуть знать об этом времени! Хоть бы капельку памяти Стасова! На меня опять накатило, только не потеря сознания, а злость, перешедшая в ярость. Несколько минут я бессвязно матерился, выкрикивал неизвестно кому адресованные угрозы и мольбы. Обессилев, уселся прямо на траву и тупо уставился на свои руки. В правой руке был зажат ТТ. Когда я достать-то его успел? Не помню. Машинально выщелкнул обойму и быстро сделал частичную разборку-сборку 'пушки'. Вот тут моя обессиленность и тупость куда-то пропала. Я же никогда ни то что ТТ, 'макарку' в руках не держал и, тем более, не разбирал-собирал. Единственное оружие, с которым я имел дело, это был АКМ во время срочной службы. Да и то, в основном чистил да в караулы таскал, стрелял то за два года раз десять наверное… Выходит мне от Стасова кое-что перепало, память тела, что ли? Придя в себя огляделся и вспомнил, что собирался делать. Решил похоронить мужиков вместе, в воронках. Почему-то не было ни страха, ни брезгливости-только спокойствие и понимание необходимости своих действий. Было тяжело, но до наступления темноты я справился. Закопал ребят лопатой, взятой в полуторке, постоял возле шести получившихся братских могил и направился к ручью. Умывшись, осмотрел машины и найденные продукты перенёс ближе к воде. Съел банку тушёнки, выпил водки из найденной в легковушке фляжки и отключился…..