— Не обижайся на меня. Я должен был тебя проверить. Если б ты хотя бы заинтересовался моим предложением, нам не о чем было бы говорить. Предложение такого «грубого помола» могло заинтересовать разве что глупца и сребролюбца, а с таким человеком мне не по пути. Конечно, это была ничем не прикрытая глупость. Извини. Но моя миссия столь важна, что я не имею права рисковать, доверяя её в руки глупца и невежды. Твоё учение превосходно, но оно могло исходить не от тебя, или же, имея совсем иные цели, лишь «внешним видом» напоминать ожидаемое… Ты — философ, я — воин, и наши пути столь различны, что даже сравнивать их было бы глупостью. Но здесь наши дороги пересекаются. Волею судеб нашим народам суждено было слиться и идти бок о бок. Хорошо это или плохо, хотим мы этого или нет, но так есть. Ты видишь, что нет между нами ожидаемого мира и согласия. А нам они необходимы не меньше, чем вам. Войны закончены, пришло время мира. Мы многое можем дать друг другу. Или же потерять и то, что имеем. Ты — философ, я — стратег войны, но теперь пришло время нам объединиться, чтобы дать людям наибольшую пользу от нашего сотрудничества, отлить законы, дать надежду на стабильное и прочное будущее. Те, кто по слали меня, не могут найти общий язык с недальновидными, зажиревшими и развращенными правителями Иудеи. Мозги ваших правителей слишком жирны, чтобы осознать, что время противостояния кончилось. Мы хотим мира. Мы хотим сотрудничества и процветания наших государств. Они же всеми делами своими толкают народы к новой войне. Наше терпение не бесконечно. Если нынешнее положение дел не изменится, может случиться страшное. Нам силой придется менять то, что пока ещё мы хотим изменить политикой. И эта сила уже не ограничится демонстрацией, она выжжет калёным железом всё то, что мешает, пройдется гребнем по разбросанным в стороны умам, соединяя их и укладывая так, как хочется нам. Народ Иудеи не спасут ни мощные стены города, ни слабые попытки сопротивления ваших изнеженных вождей, ни вмешательство ваших богов… Но мы не хотим этого.