— Отец! — прошептал он. — Отец, душа Моя скорбит смертельно… О, если б возможно было выбрать иной путь. Если б Ты пронес эту чашу мимо Меня!.. Впрочем, важно не то, что хочу Я, а то, что хочешь Ты. Тебе ведомы все пути, и раз Ты даешь именно этот, значит, он — единственный… Но молю Тебя: укрепи Меня, потому что тоска и ужас завладели сердцем Моим. Я один среди них. Я донёс до них то, что Ты поручил Мне, теперь они остаются в мире, а Я должен вернуться к Тебе… Но неужели это — единственная дорога?.. Я верю в Тебя и в любовь Твою, но Я тоскую и плачу, стоя перед началом дороги к Тебе. Я оставляю их, а ведь они ещё слабы и неразумны, они ещё не осознали, что им дано. Но они уже не такие, как все. Мир возненавидит их, потому что они не от мира сего, как и Я… За них Я отдаю Себя, чтобы увидели они истину и уверовали… Молю Тебя — храни их. Открой им Свою любовь, и пусть войдет она в их сердца…

— Так вот что ты задумал! — раздался за его спиной насмешливый голос. Римлянин стоял, привалившись плечом к дереву, и с улыбкой наблюдал за коленопреклоненным пророком.

— Это опять ты, подкрадывающийся со спины и выступающий из мрака? — горько спросил проповедник. — Ты опять пришёл хулить Меня и издеваться надо Мной?.. Отойди. Твой час ещё не настал. Дай Мне побыть одному. Я должен побыть один сейчас…

— Да, тебе стоит помолиться. Потому что, чтобы свершилось то, что ты задумал, требуется воистину чудо… Так вот, значит, почему ты отклонил моё предложение… Ты хочешь осуществить пророчество вашего Писания, говорящего о приходе и гибели Мессии? Я читал эти строки.