– Унять своих паразитов! Привести в Божеский вид!

– Так точно! – рявкнул Панарин, поедая его глазами. – Будет унято и изжито!

– Тихон, ты не помнишь, кого и за что в тридцать пятом на год турнули из Поселка? – спросил другой седовласый, сухопарый и вальяжный, с золотой звездочкой же. Громадный краснолицый Тихон фыркнул и отвернулся.

– Молодой человек, – сказал сухопарый Панарину. – У каждого из нас найдется в прошлом немало э-э… эскапад разного рода. Скрывать это бесполезно, потому что вы все равно докопаетесь – знаю я, что такое фольклор Поселка… Не о том разговор. Бог с ней, с водкой, Бог с ними, со шлюхами – не мы это выдумывали, не нами заведено, не нам и запрещать… Вы только постарайтесь работать без смертей. Это не так легко, но вы постарайтесь.

– Так точно! – рявкнул Панарин. – Есть постараться!

– И больше думайте о моральном облике, – встрял третий, седой, но без звездочки. – До нас доходят слухи, анонимки и докладные… Чего вам не хватает? Кафе-мороженое вам посгроили, аттракционы купили за валюту в Токио, кино показывают, произведениями Президента Всей Науки полна библиотека. Природа вокруг такая… А вы?

– Так точно! – рявкнул Панарин. – Будет изжито!

– Мы все понимаем, полковник, – повернулся к Панарину тот, сухопарый. – И помним все – что до сих пор не нашли тех троих в гондоле «Италии» и самолет Леваневского, что Марс пока не досягаем. Какой-то процент потерь неизбежен – Рихман, Роберт Скотт, Богданов… Но все равно постарайтесь работать без смертей.

– Так точно! – рявкнул Панарин. – Есть постараться без смертей!

– Можете идти.

– Служу Науке! – рявкнул Панарин, повернулся через левое плечо и промаршировал к выходу.

Потом вызывали барометрическо-го лейтенанта, потом обоих сразу научников, потом всех вытурили, и комиссия стала заседать. Научник сбегал за сверхчутким микрофоном, и все четверо сгрудились у двери, но доносились лишь отдельные реплики.