Так и куда же мы приехали? Обычный двор, обычная «шестнадцатиэтажка». Фонарь в стороне, ну-ка какой тут адресок? Ага, выяснил… Белым по синему чётко написано, что мы приехали к дому номер семь, а вот названия улицы, как обычно, не указано.

– Пойдём, любопытный, – буркнул Альбертыч и зашагал к подъезду.

На изрисованным матерными «граффити» лифте поднялись на десятый этаж. Стальная дверь тамбура, затем стальная дверь квартиры – явление для Москвы стандартное, но вот висящий на вешалке в крохотной прихожей АКМ – нечто, из обыденности выпадающее.

– Мы тут фактически на военном положении, – снизошел до объяснения Альбертыч, перехватив мой взгляд. – Давай, проходи на кухню! Ботинки можешь не снимать – и без тебя натоптано!

Позвякивая пакетом, я проследовал в указанном направлении. Нда… сразу видно, что ни одной женщины среди проживающих в этой квартире людей нет – в раковине гора грязной посуды. На столе чашки с недопитым чаем и переполненные пепельницы. Я выгрузил на стол нехитрую закуску для краткого междусобойчика с учётом специфики напитка и веяния времён: банку оливок, упаковку тонко поструганного сервелата, коробочку хорошего сырного набора, имею я такую слабость, нарезанный батон белого хлеба. Пока я разбирался с закуской, Альбертыч достал с полки рюмки, порезал лимон, откупорил бутылку и выдвинул кухонные табуреты из под стола.

– Присаживайся, разговор у нас с тобой будет длинный, – он махнул рукой в сторону табуретки, стоявшей ближе к двери. Ситуация мне не нравилась всё больше и больше. Во что же Димка вляпался?

Я осторожно присел. Альбертыч аккуратно разлил по рюмкам коньяк – ровно по три четверти емкости.