Горько стало на душе от таких дум. Он жизнь свою посвятил борьбе со злом, а им пугают детишек. Называют чудовищем. Прозвище вот дали – Цепеш, что значит – на кол сажающий. И что наиболее печально, стали самого вампиром называть. От мыслей таких, кулаки сжались сами, помимо воли. Эти оговоры и наветы, не что иное, как происки врагов. Продажные соседи не гнушались ничьего злата. И своих иуд хватало. А вдруг не совладает? Вампиры, они то сильны, не человечески сильны. А может и верх возьмут? Тогда как? Костяшки пальцев побелели от напруги. От раздумий таких решимость лишь крепла, росла. Он, господарь Валашский

Небо светлело, природа просыпалась от ночного сна. Из недалёкой рощицы доносилось многоголосое птичье пение. Всё живое славило приход светила.

Лишь упыри стали подвывать всё громче. Как и птицы, они чувствовали солнце и всё настойчивее, всё сильнее призывали своего господина. Но напрасно. Влад знал – он не придёт. И они знали. Однако надеялись. Надежда умирает последней, и для уже умерших. Однако умертвия за жизнь цеплялись, как живые. Никогда он не придёт. Для него алогично спасти их. Они за господина безоговорочно отдадут свои пародия на жизни. Он же в них видел лишь рабов, пыль у своих ног. Замена будет всегда. А своя жизнь, своя безопасность для Атила стояла на первом месте. И ещё, очевидно было по ряду событий, что Великий Вампир испугался Влада. Испугался того, кого совсем недавно считал марионеткой, слугой, кого унижал и презирал, кто сам его боялся безмерно. Ещё совсем недавно. И так чудовищно давно. И Атил не пришёл. Солнце быстро свершило кару. Сожгло упырей без остатка. Пепел смешался с дымящейся кровью, и грязная каша противно липла к подошвам сапог. Влад в окружении «драконов» быстрым галопом покидал место казни. Господарь, напоследок, хмуро окинул взглядом холм. Голые колья сиротливо торчали, напоминая исполинские кости сказочного великана. Он помнил всё…